– Эй, ты говори, да не заговаривайся! Ты кто? Это на мне все держится. А ты…
– А я работаю, а потом стираю, убираю, готовлю, да еще и ребенком занимаюсь! Ты чем так занят, что нет времени даже пропылесосить квартиру?
– Я? Пылесосить? Совсем уже или щл? Не мужское это дело… Я работаю.
– Ну надо же! Заработался совсем. Знаешь, а я на развод подала. Надоело!
– Ты? На развод? Разведенной значит быть хочешь, да? При живом муже? Ну-ну… Пожалеешь еще, да поздно будет…
Вадим удивлялся: ну вот что Нади надо? Все же так живут – и ничего. Подумаешь, стирать каждый день приходится ей, убирать да еду готовить. А как иначе? Он должен выглядеть идеально: рубашки – чистые, ни складочки, штаны – наглаженные. И поесть очень вкусно: глава семьи все же! А ребенок… Поэтому когда отец дома молчать надо, а не мешать отдыхать. Зачем еще жена нужна? И потом, что уже, трудно, что ли заниматься домом? Не мешки носить…
Да Надежда просто от хорошей жизни не знает к чему прицепиться. Вадим что, плохой? Нет! И не гуляет. Почти… Да она вообще ни о чем даже не догадывается. Где она еще такого найдет, не умная? Устроила тут концерт, а через день прибежит и будет просить прощения. Вот он тогда ей и выскажет все, тут Надежда и услышит всю правду. Плакать станет, – а поздно будет!
Тем временем, пока муж ощущал грандиозность своего плана, как поквитаться с Надей, жена тоже не молчала. Она объясняла, почему решилась на такой неожиданный для него поступок:
– Я не первый год говорю тебе, что устала, не могу так больше. Все на мне: квартира, ребенок, от работы не освобождает ни уборка, ни готовка. А ты… Да ты проедаешь больше, чем зарабатываешь! Да еще эти твои загулы каждую неделю…
Знаешь, Вадим, когда ты в последний раз не появлялся дома, нам с Игорем так спокойно было! Никто не разбрасывает вещи где попало, не ссорится, не просит свежей еды каждый день. Я для сына и для себя приготовлю на пару дней – и никаких забот.
– Я женщина, а не домработница. Мне надоело таскать тяжелые сумки, готовить тебе каждый день мясо. Я забыла, когда в последний раз обновки покупала себе. Зато каждый день слышу, как тебе тяжело смотреть на меня. Так я и себе не нравлюсь…
– Это значит, что я прав, так чего ссориться? Место свое забыла, женщина? Смотрите на нее, разошлась как! Пожалеешь потом!
-А скажи мне, ты когда с сыном гулять ходил, а? Не помнишь? А я скажу: никогда. Ты никогда не читал ему, не играл с ним, не занимался. Не мужское это дело …. Он и слышит от отца только одно “я устал, не мешай отдыхать!” Ты понятия не имеешь, в какой садик Игорь ходит, в какой школе будет учиться! Тебе невдомек, что сын на подготовительных курсах занимается! Мы в одной квартире живем – а ты нас не замечаешь. Одно уладил: “Место свое знай”. Чему такой отец научить ребенка может? Валяться на диване и пультом щелкать? Так какой смысл так жить? С меня хватит.
– Вот уладила, – раздраженно бросил Вадим, – Одно и то же… Надежда, хватит, достала ты меня. Как с работы не приду – заводишь свою шарманку, ссоры устраиваешь. Ну и что с того, что я из кастрюли мясо руками беру? Мне так нравится! Я – кормилец, это инстинкты. А ты готовить должна, да радоваться, что ем твою еду, а не выбрасываю в мусорку. Делать тебе, видимо, нечего, вот и устраиваешь ссоры на пустом месте. Времени видеть много свободного.
Надя даже замолчала от возмущения: оказывается, все было прекрасно, пока она не решила действовать сама. А Вадима уже несло. Он снова и снова повторял, как Надежда пожалеет, что потеряла такое сокровище, как он:
– Да кому ты нужна? Не умная! Тетка! Да ты придешь сама на следующий день, только и мне не нужна будешь… Будешь извиняться – а я не вернусь! Так и будешь сидеть и плакать. А виновата сама!
– Хватит, Вадим. Вещи твои собраны, дверь знаешь где. Квартира все равно моя. А я не могу с тобой под одной крышей жить. Так что – прощай.
– Ах так? Ну хорошо! – Вадим решительно прошел на кухню, – Голодным не уйду, ты не думай. Поедим сначала. Да и потом, – добавил он, прожевав мясо, – Вряд ли вернусь. Так что у тебя есть последний шанс, вспомнить, кто ты здесь… И одуматься.
Однако Надя лишь кивнула в направлении двери:
-Иди.
Вадим умышленно долго возился с обувью, проверял, все ли вещи упаковала жена. Он делал все, чтобы неразумная жена опомнилась и поняла свою ошибку. Давал ей время. Однако великодушный жест не был оценен по достоинству.
“Ну и упрямая, – раздраженно подумал мужчина, – Эх, надо было все мясо доедать, а картошку зря оставил. Да и пусть! Все равно: придет скоро.”
Вадим не раздумывал куда податься: к маме. Куда же еще. Вера Степановна разошлась, раскудахталась, как беспокойная наседка: почему, да как, да за что.
-Да ни за что, – недовольно бросил муж, – Очень много давал, вот и благодарность. Мало ей, видите, ей то одно подавай, то другое… Миллионер ей надо, вот что! Я, видимо, не подхожу по статусу. Может, у меня за спиной и крутила с кем – вот и придумала, как выставить. Это надо: внимания ей мало было! Не пылесосил я, видите ли!
Ахнув, мать начала звонить невестке. Однако, видимо, Надя стояла на своем: разговор явно перешел в неприятное для Вадима русло. Назад его жена не звала, как сказала мать. Очень неприятно ему стало.
-Ничего, еще времени мало прошло. Где такого, как я, найдет? Да и кто возьмет ее такую? Еще и с прицепом, – и довольный Вадим отправился в магазин за чем-то вкусным для себя на перекус.
.
Повестку дня суда Вадим воспринял, как личное оскорбление. Надежда выглядела хорошо, даже улыбалась! Жена уверенно рассказывала, что причиной развода стало то, что все было на ней, на Надежде. И квартира, и ребенок. А семья…. То ее давно уже нет. Да, живут вместе – да и только. Ни поддержки, ни помощи. Одно: дай поесть и свое место знай.
Когда слово дали Вадиму, тот выпрямился. Говорил с возмущением, напирая на то, что не понимает чего надо было жене. Радовало, что судья – мужчина, он точно поддержит. Но вопрос по поводу пристрастия к гулянкам сильно возмутил ответчика:
-Да это ни о чем! Я имею право отдохнуть? Вот и отдыхаю, как считаю нужным. Я мужчина, мне можно. А сейчас почему руки дрожат? Да стресс у меня, это как его… Жена бросила, вот! Как могу, так и справляюсь. Но я знаю норму.
-Суду все ясно, – кивнул совсем не одобрительно мужчина в мантии. Супругам предоставили время для примирения. Вадим бросил взгляд на Надежду: не готова ли она просить его вернуться? Не созрела ли?
– Что смотришь? – раздраженно бросила жена, – Смотрю выводы ты не сделал, – сморщилась она недовольно.
Точно, не готова уговаривать. Так можно и подождать, время есть. А вот пройдет выделенное судом время… Эх, и прибежит Надежда! Плакать в голос станет – а он наотрез откажется возвращаться. Ну, разве что на своих условиях…
…Но время шло, а Надя все не собиралась извиняться. Ни звонков, ни визитов. Даже на улице Вадим жену не видел. Понятно все: делает вид, что он ей не указ! Значит, сама в чем-то провинилась. Предавала, как пить дать…
И Вадим начал расследование: прошерстил страницы в соцсетях, расспрашивал знакомых – ничего. А на новое заседание пошел с видом триумфатора: вот сейчас Надя как начнет просить… Теперь поняла, кого теряет. Вот сейчас как начнет плакать! Даже перед выходом из дома Вадим мать предупредил, что заявление Надежда точно заберет, поэтому он вернется в ту квартиру, к Надежде. И чтобы мать его не ждала.
На все вопросы Надя отвечала односложно и сухо. Да, намерена разводиться. Нет. Примирение невозможно. Хорошо подумала.
“Ага, – догадался Вадим, – Ждет, что я буду извиняться… Не дождешься.”
Правда, один неприятный момент был, прежде чем их разлучили. Судья поинтересовался по поводу места жительства ребенка после развода родителей. Надя подняла брови:
-С мной, понятно. Отца сын не интересует. Он даже когда день рождения Игоря не знает.
“Вот повезло, что судья – мужчина, – обрадовался Вадим. – Он сейчас ее и выведет на чистую воду… Сейчас он ей скажет…”
А судья задал почему-то вопрос Вадиму:
-Когда день рождения вашего сына?
Вадим все пытался вспомнить… Эх, надо было записать, да кто ж знал? И наугад прохрипел:
-Двадцатого января.
-Пятого марта, – фыркнула Надя, – Ты даже этого не знаешь. И лет ему исполнилось уже шесть. Хотя тебе и это неизвестно.
-Понятно все, – хмыкнул судья. А Вадим еще считал его за мужчину, думал они на одной стороне… Предатель! А не с ним ли Надежда?
-А поздравили хоть сына в январе? – снова спросил судья. Ну, точно недруг! Еще и насмехается!
Вадим гордо поднял голову.
По поводу места жительства Игоря после развода отец не возражал. Огорчило его одно: алименты. Но то, что Надежда теперь замечательный статус замужней женщины сменила на разведенную радовало. Вот теперь уже точно прибежит…
Вадим выходил из здания суда, когда увидел Надю. Уж точно бывшая жена разговаривала по телефону:
-Привет, Оля! Я наконец-то свободна. И ты была права: я счастлива! Заеду сегодня с игристым, отметим!
Вадим отказывался верить глазам: она улыбалась! И, совершенно возмущенный и озадаченный, Вадим подбежал к Надежде.
-Так ты счастлива? – спросил он. – Да я заберу у тебя все! И жилье, и ребенка… Ничего у тебя не останется и ты… Ты… Ты…
-Ну, квартира от моей тетки досталась, а сын… С чего бы вспомнил о нем? Куда отберешь – то? А он нужен тебе?
– Это ты его отца лишила, – пыхтел от обиды Вадим, – Это ты семью развалила… Ты!
Надя только головой покачала и спокойно ушла. Причем посмеиваясь. И пока она не исчезла с глаз Вадим выкрикивал ей вслед:
-Пожалеешь еще! Ничего-ничего… Наступит мой час!
